вторник, 25 января 2011 г.

- Напрасно будете заходить - номерей нету!

Как много сейчас дискуссий о том, в какой же это стране мы живем! Только жаль, что повод слишком, непростительно трагичный. И многим кажется, что раньше-то такого беспредела не было, раньше все было как-то намного лучше. А другим кажется, что лучше - оно только будет, когда? - достоверно не известно, но точно будет.
Я сейчас ехала в метро, читала М.Зощенко и мне теперь кажется, что ничего не изменится, и у нас все будет, как есть, потому что было - примерно так же.



"С луны свалился" (отрывок)
М. Зощенко, 1932 г.


И вот, стало быть, еду я, братцы, на пароходе. 
Ну, кругом, конечно, Черное море. Красота неземная. Скалы. Орлы, конечно, летают. Это все есть. Чего-чего, а это, конечно, есть.
И гляжу я на эту красоту и чувствую какое-то уважение к людям. 

"Вот, - думаю, - человек - властитель жизни: хочет - он едет на пароходе, хочет - на орлов глядит, хочет - на берег сейчас сойдет и в гостинице расположится". 

И так оно как-то радостно на душе.
Только, конечно, одна мысль не дозволяет радоваться. Где бы мне, думаю, по приезде хотя бы паршивенький номеришко достать.

И вот плыву я грустный на пароходе, а капитан мне и говорит:
- Прямо, - говорит, - милый человек, мне на вас жалостно глядеть. Ну, куда вы едете? Ну, на что вы рассчитываете? Что вы, с луны свалились? 

- А что? - говорю.
- Да нет, - говорит. - Но только как же это так? Что вы - ребенок? Ну, где вы остановитесь? Чего вы поехали? Я даже согласен назад теплоход повернуть, только чтоб вам туда не ехать.
- А что, - говорю, - помилуйте?
- Как что? Да разве у вас есть знакомства - номер получить, или, может быть, у вас портье - молочный брат? Я, - говорит, - прямо удивляюсь на вас.
- Ну, - говорю, - как-нибудь. Я, - говорю, - знаю одно такое петушиное слово, супротив которого в гостинице не устоят.
Капитан говорит:
- А ну вас к черту! Мое дело - предупредить. А вы там как хотите. Хоть с корабля вниз сигайте.

И вот, значит, приезжаю.
В руках у меня два места. Одно место - обыкновенная советская корзинка, на какую глядеть мало интереса. Зато другое место - очень такой великолепный фибровый или, вернее, фанерный чемодан.
Корзинку я оставляю у газетчика, выворачиваю наизнанку свое резиновое международное пальто с клетчатой подкладкой и сам в таком виде со своим экспортным чемоданом вламываюсь в гостиницу.
Швейцар говорит:
- Напрасно будете заходить - номерей нету.
Я подхожу до портье и говорю ему ломаным языком:
- Ейн шамбер-циммер, - говорю, - яволь?
Портье говорит:
- Батюшки-светы, никак, иностранец к нам приперся.
И сам отвечает тоже ломаным языком:
- Яволь, яволь. Оне шамбер-циммер, безусловно, яволь. Битте-дритте сию минуту. Сейчас выберу номер какой получше и где поменьше клопов.
Я стою в надменной позе, а у самого поджилки трясутся.
Портье, любитель поговорить на иностранном языке, спрашивает:
- Пардон, - говорит, - господин, извиняюсь. By зет Германия, одер, может быть, что-нибудь другое?
"Черт побери, - думаю, - а вдруг он, холера, по-немецки кумекает?"
- Но, - говорю, - их бин ейне шамбер-циммер Испания. Компрене? Испания. Падеспань. Камарилья.
Ох, тут портье совершенно обезумел.
- Батюшки-светы, - говорит, - никак, к нам испанца занесло. Сию минуту, - говорит. - Как же, как же.- говорит, - знаю, слышал, - Испания, падеспань, эспаньолка... 

И у самого, видать, руки трясутся. И у меня трясутся. И у него трясутся. И так мы оба разговариваем и трясемся.
Я говорю ломаным испанским языком:
- Яволь, - говорю, - битте-цирбитте. Несите, - говорю, - поскорей чемодан в мою номерулю. А после, - говорю, - мы поговорим, разберемся, что к чему.
- Яволь, яволь, - отвечает портье, - не беспокойтесь.
А у самого, видать, коммерческая линия перевешивает.
- Платить-то как, - говорит, - будете? Ин валют одер все-таки неужели нашими?
И сам делает из своих пальцев знаки, понятные приезжим иностранцам - нолики и единицы.
Я говорю:
- Это я как раз не понимает. Неси, - говорю, - холера, чемодан поскорей. 

Мне бы, думаю, только номер занять, а там пущай из меня лепешку делают.

Вот хватает он мой чемодан. И от старательности до того энергично хватает, что чемодан мой при плохом замке раскрывается.
Раскрывается мой чемодан, и, конечно, оттуда вываливается, прямо скажем, разная дрянь. Ну там, бельишко залатанное, полукальсоны, мыльце "Кил" и прочая отечественная чертовщинка.
Портье поглядел на это имущество, побледнел и сразу все понял.
- А нуте, - говорит, - подлец, покажи документ.
Я говорю:
- Не понимает. А если, - говорю, - номерей нету, я уйду. 

Портье говорит швейцару:
- Видали? Эта дрянь пыталась пройти под флагом иностранца.
Я собираю поскорей свое имущество и - ходу. А в другой гостинице все же номер получил - под это же самое плюс пятьдесят рублей.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

 
Web Analytics
Rambler's Top100